Цверга всегда считала себя ранней пташкой, несмотря на отчаянный вой фактов. В её картине мира, потакание сладкой полудрёме и желанию поваляться в тёплой постели расценивались не иначе как обязательные ритуалы, без которых солнце не смело выйти из-за горизонта, а стрелки часов — отмерять оставшееся до конца дня время. Но сейчас цверга чувствовала себя самой настоящей совой, потревоженной самым вопиющим из всех возможных образов.
Раскатистый бас какого-то мужлана, долетевший до стен её палатки, всё ещё отдавал набатом в висках, затылке и ушах, усиливая и без того сильную головную боль. От сна на земле тело ломило так, будто по нему за ночь несколько раз прошлись стадо танцующих волов и табор гарцующих лошадей. Кислая горечь перебродившего вина встала поперёк сухого горла. Кряхтя, как старая бабуля, и бубня под нос ругательства на родном-грешторском, Ваккаро кое-как приняла сидячее положение. Глаза отказывались открываться одними только волевыми усилиями, так что пришлось протянуть им руки помощи. Разлепив веки пальцами, Либертия прищурилась и протяжно выдохнула с болезненным стоном, в который раз показывая своё неудовольствие.
Щёлочка солнечного света, тянущаяся от преграждающей вход ширмы, вызвала очередной приступ боли. Картинка перед глазами двоилась и шла мелкими волнами. Желудок в ответ на это издал неприятное урчание, решив бросить вызов образованной сушняком плотине. Благо, та оказалась на удивление прочной, и остатки вчерашних посиделок были вынуждены вернуться обратно.
-Ну... — сипло протянула Ваккаро после того, как оклемавшийся мозг начал работу, — по крайней мере, я у себя в пала... — отняв руки от лица, Бертия вперилась взглядом в раскрытые ладони, — ...тке?
Указательный и безымянный пальцы левой руки украшало два массивных перстня. Очевидно, мужских и явно девушке не по размеру. Правая ладонь была исписана чернилами, но разобрать что-либо из написанного цверга так и не смогла: что-то было размыто, что-то написано нечитаемым почерком, а что-то походило на древний шифр. На запястье так и вовсе красовались какие-то перечёркнутые полосы и цифры. К счастью, тоже смываемые.
Многозначительно хмыкнув, Либертия кивнула головой. Сонливость от увиденного слетела вмиг. Девушка тут же наспех ощупала себя и выдохнула с облегчением. В процессе беглого осмотра была обнаружена рубашка приятного травянистого оттенка, накинутая на девичьи плечи. Вышивка на рукавах прозрачно намекала, что предыдущим владельцем вещи была девушка. Кашкет пропал, и теперь вместо него взъерошенные кудри венчал аляповатый галстук, завязанный на манер повязки. И если последнее девушка ещё могла понять хоть как-то, то вот остальные находки вызывали немало вопросов.
Руки сами потянулись за блокнотом — единственным свидетелем, который мог бы пролить свет на события прошлой ночи.
-Вот это я понимаю, находка для криптолога, — взгляд вперился в неразборчивые каракули, написанные, очевидно, самой Либертией. — Я, что, на смеси общего и грешторского писала? — прищурившись, она попыталась прочитать пару слов. Её предположение оказалось верным, но прочитанный текст оказался очередной сплетней. Ещё и весьма пикантной. Хоть сейчас истории по мотивам пиши да в публикацию пускай.
Цверга пролистала на пару страниц вперёд.
- А это ещё что за таблица с числами и именами? Это, что, ставки? Я ДЕЛАЛА СТАВКИ?! — свободная рука тут же метнулась к кошелю. За ночь солидный мешочек с золотыми умудрился знатно исхудать. — Боги, — Цокнув языком, Бертия засунула его обратно в подсумок и продолжила чтение, — это ж во что я так неудачно вписалась-то? — взгляд поднялся выше, к заголовку. — Беличьи бега? — шестерёнки в голове надрывно заскрипели, выдавая смутный обрывок воспоминаний о прошлой ночи. В них цверга, определённо, зазывала толпу, гордо восседая на плече какого-то громилы. — Кто вообще в здравом уме будет на этом зарабатывать?! — ещё одно размытое воспоминание, всплывшее вслед за этим, дало ответ на заданный вопрос. — А... Ну... Местная публика просто оказалась не готова для новой вехи спортивных забегов! Хотя...так посмотреть, некоторые бабла прилично подняли, — она снова пролистала блокнот. Цифры сменились резкими зарисовками и наспех записанными комментариями да очередными сплетнями. Нашлось место даже отзывам на горячительные напитки, выпитые прошлым вечером, и что-то про дикие пляски у костра.
Прочитав всё это, Либертия вежливо улыбнулась, закрыла блокнот и спешно убрала его в подсумок. Про себя же она заключила, что всё произошедшее на фестивале охоты прошлой ночью, в прошлой ночи остаться и должно.
« Главная площадь Байбла
