» EVRIBIA » Завершённое настоящее » [Квест] Жрица Венеры
Хотел когда-нибудь попробовать себя в роли авантюриста, пробирающегося через толпы монстров ради славы и денег? Тогда тебе точно нужно побывать на островах Эврибии! Здесь тебя ждёт увлекательное roguelite приключение с боями, гильдиями и многим другим!
Рейтинг: 18+; Мастеринг: смешанный (активные квесты); Сеттинг: фэнтези, приключения, литрпг.
Море с тобой, путник!
Только Богам известно, какую ты прожил жизнь, до того, как ступил на эту землю. Быть может ты был свинопасом в деревеньке или богатеньким сынком какого-нибудь аристократа, который бед не знал, но что-то вдруг ударило в голову, и захотелось что-то кардинально изменить в жизни. Это совершенно не важно!
Известно точно лишь одно – в тот момент, как ты сел на корабль, что плыл к островам Эврибиа, твоя жизнь больше никогда не станет прежней! Быть может ты просто решил перебраться под крыло кому-то из родственников, что живут на одном из островов, а может твоей мечта – это стать одним из авантюристов Башни, заполучить славу, богатства и силу, которая может сравниться с Богами. В любом случае, одного лишь взгляда на величественность этих божественных территорий достаточно, чтобы перехватило дух, а в твою голову засела навязчивая мысль «Жизнь начинается с чистого листа». Романтика!
Так чего же ты ждёшь, путник? Не тяни кота за усы, спускайся со корабельной сходни и вливайся в бурную жизнь островов у Башни!
Вы не вошли. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Страницы 1
Чтобы отправить ответ, вы должны войти или зарегистрироваться
Действующие лица:
Аннанси Фезерстоун, Лобелия, Рафаэль, жрицы храма Венеры в Голитее.
Дата и время в эпизоде:
Начало весны, 755 год, ранее утро.
Погода в эпизоде и место действия:
Храм Венеры в Голитее на острове Дэфтерос.
Краткое описание действий в эпизоде: (по желанию)
Год обучения Аннанси подходит к концу и вот она в шаге от того, чтобы стать полноценной жрицей Венеры.
Сегодня в храме было тихо. Полнейшая тишина нарушалась лишь шелестом роб проходящих жрецов и колыханием цветов от сквозняка.
Прихожан не было. Ещё за месяц до этого дня, на каждом углу было объявление о том, что в этот день храм будет закрыт для проведения внутреннего обряда.
В центральном большом зале вокруг статуи Венеры собрались жрецы: большая часть из всего Храма. Впереди всех – Рафаэль и Лобелия, окружившие по обе стороны небольшой постамент с золотой чашей с филигранью на нём. Все они ожидали появления «избранницы» — девушки, что должна пройти через отряд инициации и встать на путь истинной жрицы богини Венеры.
Как только стала известна более точная дата обряда, начались подготовления к оному. В первую очередь, Аннанси пришлось перейти на постную неприправленную пищу, а также в течении всего месяца трижды в день выпивать полную чашу очищающего отвара. Он был немного горьковатым, но то была обязательная часть подготовки. Когда Лобелия рассказывала о том, что должно будет происходить, с восторгом и замиранием поведала, что во время инициации сама Богиня Венера войдёт в тело проходящего через обряд. А значит, и тело, и дух, должны быть чисты, чтобы принять частицу божественной сути.
За сутки перед началом, когда волнение достигает самого пика, девушку весь вечер и ночь отмывали в освящённых водах, мазали маслами кожу и волосы, да так что после проведения этих процедур даже младенец мог бы позавидовать её гладкости и мягкости.
Из одежды дали лишь тонкую чуть просвечивающую белую тунику длиною до колена и без рукавов, которое следовало одеть на голое тело. Подобное одеяние вполне могло смутить и вызвать вопросы, но Лобелия говорила, что раньше подобный обряд проходили вообще голышом, так что сейчас – это большая уступка. Объяснялось этом тем, что ничего лишнего не должно мешать тому, чтобы свет Богини смог отыскать путь в тело. А также это значило, что человек готов открыться этой божественности и впустить её в себя.
И вот когда назначенный час настал, задача будущей жрицы была проста – выйти в зал, дойти до постамента, сесть пред ним на колени и малыми глотками испить жидкость из ритуальной чаши.
Несмотря на то, что минувшую ночь Аннанси провела практически без сна, чувствовала она себя на удивление бодро. До начала ритуала оставалось несколько минут, и оставшиеся минуты девушка могла провести наедине с собой. Привести в порядок мысли и обрести душевный покой перед ритуалом. Последнее ей было особенно необходимо.
Анна прекрасно знала, что её ждёт. В рамках подготовки она не раз слышала о ходе ритуала от Лобелии и других жриц, помогавших с приготовлениям. Не раз девушка проговаривала порядок действий самостоятельно, мысленно и вслух. Не раз разыгрывала сценку в комнате, под покровом сгущающихся сумерек и присмотром садовых цветов. Не раз проигрывала порядок действий в мире фантазий. Казалось бы, она готова и знает, что и как нужно сделать, но даже это не умаляло сильного волнения, от которого живот будто бы в тугой узел сворачивался, а на корне языка возникала фантомная горечь очищающего отвара.
"Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Раз, два..." - вместо очередной серии вдохов с губ сорвался сдавленный жалобный писк. От переизбытка кислорода закружилась голова. — "Кто вообще решил, что это помогает справиться со стрессом?! Глупости, да и только!" — Фезерстоун взволнованно потирала руки. Пальцы плавно скользили по гладкой коже, не в силах оставить хоть какой-то след на кистях. — "Это самый обычный ритуал" — утверждавшие об обратном факты было решено игнорировать. — "Он ничем не отличается от прочих. Я не раз присутствовала на таких и даже помогала в их проведении. Я даже сама подобные обряды проводила. В конце-концов, через это все проходят. Это всего лишь очередной жизненный этап, несущий в себе новый опыт...так что и переживать не о чем. Всё будет хорошо..." — повторив эту мантру ещё несколько раз, Аннанси расправила плечи.
Быть объектом всеобщего внимания было до ужаса непривычно. Стараясь не акцентировать на пристальных взглядах внимания и сосредоточится на главном, Фезерстоун преступила порог главного зала. Присутствие знакомых лиц вселило чувство уверенности и заставило девушку невольно улыбнуться. Остановившись в паре шагов, перед постаментом, Анна слегка приподняла подол платья и склонила голову, приветствуя сначала Богиню, статуя которой величественно возвышалась над постаментом, затем понтифика Рафаэля и Лобелию. Вплотную к постаменту она приблизилась после того, как получила дозволения.
Опустившись на колени, Аннанси выслушала небольшую напутственную речь понтифика, девушка приняла из рук Лобелии золотую чашу и осушила её в несколько маленьких глотков.
Первое мгновение могло показаться, что ничего не происходит. Чаша уже выпита, она находиться всё в том же зале, наполненном жрецами и жрицами Богини, смотрящими только на неё одну. Вот Рафаэль, удивляющий своей красотой даже за пределами архипелага, вот Лобелия, что на протяжении года была не только учителем, но и, смеет надеяться, стала хорошей подругой. Но чем дольше вглядываться в их лица, тем больше приходит осознание – что-то не так.
Они застыли. Время вокруг словно замерло. И даже сама Аннанси, если бы пожелала, не смогла бы пошевелиться: её сознание сейчас воспринимало окружающую действительность в десятки раз быстрее, чем могло бы отреагировать на это тело. В то время как ей могло бы причудиться, что прошло несколько дюжин секунд, в реальности не было быстрее даже пары.
Потом был свет. Маленький огонёк вышел из статуи Богини плавно и невесомо, словно лёгкое пёрышко, проскользил по воздуху в её сторону. Может показаться, что его никто не видит – хотя все вокруг всё также кажутся застывшими. Миг, другой, и он касается её груди, обжигая сердце. Это был не болезненный жар, но вполне себе ощутимый. От центра касания он расходиться в стороны, поглощая в свои объятия всё тело. Всё чувствуется очень ярко: даже когда тепло перекинулось на волосы, Аннанси могла в полной мере прочувствовать всё, вплоть до самых кончиков.
И когда последний волосок наполнился светом, девушка могла моргнуть. Чтобы неожиданно оказаться совсем в другом месте.
Вокруг не было ни храма, ни жрецов. Бескрайнее небо, уходящее за горизонт, отражающееся в зеркальной поверхности пола. Тот выглядит словно вода, но, если сделать шаг – никуда не провалишься и не намокнешь, лишь рябь пройдёт на месте, куда ступил.
Но всё-таки здесь она была не одна. Буквально в десятке шагов от неё парила над землёй женщина. Или по крайней мере её так можно охарактеризовать, глядя на вполне себе женские формы и изгибы. На деле же это был сгусток, силуэт из света в формы женщины – у него не было ни глаз, ни губ, но даже так чувствовалось, словно фантом смотрит именно на Анну.
Дождавшись внимания к себе, светлый силуэт развернулся спиной и неспешно полетел куда-то вперёд. Остановился спустя несколько метров, повернулся полубоком, ожидая, когда жрица последует за ней.
Чаша была испита до дна и торжественно возвращена на алтарь. Аннанси прикрыла глаза, склонила голову в благоговейном кивке, сложила ладони вместе, сделала глубокий вдох и...стала ждать чуда, как бы странно это ни прозвучало. Взбудораженная детскими небылицами, пыльными толмутами и личным опытом фантазия рисовала картину поистине завораживающую и волнующую сердце. Анна грезила, что во время ритуала свыше на неё снизойдёт божественный свет, мягкий и тёплый, как материнские объятия. Прямо как в тот раз или во время экзамена.
Но время шло, а чуда так и не произошло.
Поначалу Аннанси старалась не обращать на это внимания, прекрасно понимая, что сложные ритуалы требуют терпения, но с началом второй минуты беспокойство всё же начало брать верх, как и тревожные мысли. Несмотря на то, что девушка не раз слышала о том, как будет проходить обряд инициации, несмотря на многочисленные проигрывания этой сцены в голове и в спальне, накануне посвящения, она никак не могла отделаться от мысли, что что-то пошло не так. Быть может, она шла недостаточно плавно или, напротив, слишком быстро. Быть может, ей стоило осушить часу в один глоток, а не в несколько маленьких. А быть может...может она оказалась попросту не готова? Быть может, года для неё оказалось недостаточно? Умиротворяющая тишина зала в один момент обратилась тугими тисками.
Аннанси напряглась всем телом и открыла глаза, морально готовясь к ментальной пытке. Смотреть в глаза понтифику и Лобелии, — особенно Лобелии, — из-за неоправданных ожиданий не хотелось.
Осознание, что что-то не так, приходит к Фезерстоун не сразу. Взбудораженный волнением мозг воспринимает застывшие фигуры как смесь шока и удивления от отсутствия должной реакции. Но стоит первой волне шока стихнуть, и внимание цепляется за каменную неподвижность стоящих пред ней фигур, отсутствие дыхания и каких-либо звуков. Несмотря на то, что в главном зале было полно людей, Анна будто бы была одна. И, будто бы этого было недостаточно, её собственное тело отказывалось двигаться.
"Самое время предаться панике" — вдох. — "Так, Анна, спокойно" — выдохнуть получается чуточку сложней. - "Всему есть логическое объяснение, да и вокруг людей много. Переживать не о...О!" — взгляд фокусируется на маленьком светящемся шарике. Танцующим светлячком он кружил в воздухе, опускаясь всё ниже и сокращая расстояние с каждым пируэтом. Кожу лизнуло знакомое ощущение чужого присутствия. Тепло от проникшего в сердце источника света разливается по всему телу, унося с собой все тревоги и переживания. Взор застилает белым, а пространство будто бы исчезает.
Ещё одно мгновение и...
...Тело становится невероятно лёгким. Аннанси от неожиданности делает несколько шагов вперёд, потягивается и оглядывается по сторонам.
-Ой, - виноватая улыбка и нервный смешок. На лице отражается смесь удивления, любопытства и желания понять, где она, где все остальные, куда идти и стоит ли вообще идти куда-то.
Один лёгкий шаг сменяет другой. Девушка, слегка приподняв подол полупрозрачного платья, кружит вокруг. Зеркальный пол идёт мелкой рябью, что лишь распаляет девичье любопытство и пробуждает детский азарт.
Игривое баловство стихает с осознанием чужого присутствия. Отчётливо разглядеть сотканный из мягкого света женский силуэт невозможно. Он слепит глаза, но не вызывает дискомфорта. Воздух наполняет лёгкий цветочный аромат, а в груди щемит от ...приятной тоски? Привязанности? Родительского обожания? Аннанси никак не могла подобрать подходящего слова для описания собственных чувств. Девушка невольно замирает, расслабляется, расправляет плечи уверенно.
-Здравствуйте, — девушка склоняется в реверансе, мысленно отвешивая себе крепкую затрещину. Ох, не так стоило обратиться к Богине. Не так!
Ответа не последовало. Наказания, в общем-то, за неподходящее приветствие, тоже. Женский силуэт парит над чудным полом, неспешно удаляясь всё дальше и дальше. И, пусть Богиня не проронила ни слова, Аннанси поспешила пойти за ней следом, стараясь не отставать, но и держаться на некотором отдалении. Не пристало же ей подходить ближе без соответствующего дозволения?
Время текло медленно и тягуче, как сладкая патока. Двигались они неспешно, никуда не торопясь, словно здесь и сейчас всё время мира принадлежало лишь им одним.
Пейзаж долгое время не менялся: всё та же водная гладь, в которой отражалось голубое яркое небо. Но в какой-то момент на их пути стали появляться цветы: они росли прямо из воды. Белые, розовые, жёлтые, голубые: они были редки, но чем дальше двигался силуэт света, тем больше цветов попадалось им на пути.
Их путь окончился тогда, когда почти вся водная поверхность была усыпана цветами. Но посреди всего этого цветастого многообразия выделялся один единственный цветок: он возвышался надо всеми и был большим, как пятилитровый глиняный кувшин. Его яркие лепестки излучали тёплую энергию, и изредка с его краёв в стороны разлетались маленькие бисеринки света.
Силуэт света пролетел дальше, к этому цветку. Замер над ним, а после стал уменьшаться, словно втягиваясь внутрь цветка. Всё меньше и меньше… Вот женщина стала подобна маленькой фее, которая сидела на гигантском цветке. Ещё миг – и она полностью растворилась, а лепестки цветка засияли изнутри.
Их аромат разлетелся волной по всей водной поляне, а вместе с ним Аннанси могла услышать чей-то приятный тихий шёпот:
«Подойди…»
Безмятежные лазурные воды, которым не видно конца, и живые кувшинки, украшавшие её разноцветными бусинами, привели Аннанси в полный восторг. Девушка даже пожалела невольно, что не умеет рисовать, но пообещала себе обязательно этому непростому делу научиться. Хотя бы мало-мальски приличные наброски рисовать. И непременно запечатлеть увиденное по возвращении, но уже иным способом, ей хорошо знакомым.
Чем ближе они подбирались к цветущему островку, тем явственней ощущался цветочный аромат. Лёгкий, ненавязчивый, но западающий в сердце знакомыми нотками. Аннанси невольно прикрыла глаза и вдохнула полной грудью, чувствуя, как на лице расцветает безмятежная счастливая улыбка.
А потом...потом она слышит голос.
От шёпота нежного и ласкового по коже пробегают мурашки, а сердце пропускает далеко не один удар, прежде чем пуститься отбивать чечётку. Сотканный из света силуэт Венеры скрылся от пытливого взора за нежными лепестками огромного цветка, вокруг которого светлячками кружили искорки света. Одна из них осторожно приземлилась в раскрытой девичьей ладони и тут же взорвалась крохотный фейерверком. Крупицы его растворились в руке тёплыми волнами весеннего бриза.
-Щекотно, - тихо хохотнула Аннанси.
Опустив протянутую руку, девушка поспешила ответить на зов, стараясь при этом не наступать на бутоны цветов поменьше. Справилась она с этим без особых проблем.
"Ох, стоит ли что-то сказать? Стоит же? А что сказать? Поприветствовать снова? Или по имени обратиться? Ой, нет. Если просто по имени, то будет слишком грубо," — даже во время обрядов и ритуалов, проводимых Фезерстоун в храме, она не осмеливалась произносить имя Богини без каких-либо сопутствующих титулов или соответствующих качеств. — "А если...Ой, нет. Слишком официальный способ тоже не подойдёт. Не подойдет же? Ох уж эти муки выбора!" — Анна снова почтительно склонила голову.
-Богиня, — от волнения голос немного дрогнул, и обращение прозвучало больше как вопрос, но Аннанси из всех сил старалась не придавать этому значение и держать лицо. Хотелось бы сказать ещё очень и очень много, начиная от радостных возгласов до бессвязных писков, но сейчас это было ни к месту.
Вблизи от цветка его свет был ещё теплее. Он немного обжигал и это было подобно тому же чувству, которое могла ощутить Аннанси, когда сгусток света коснулся её груди. Его запах с этого расстояния становился ещё насыщеннее, настолько, что от сладости могла закружиться голова.
Одно касание – и мысль о том, что листья растения подобны шёлку, сменяется осознанием, что она вернулась. Со всех сторон на неё обрушились звуки храма, тихого перешёптывания жрецов и даже шелеста огня в свечах.
Лоб пылает. Как будто кто-то приложил к нему очень тёплую грелку в одном конкретном небольшом участке. Фезерстоун не видит этого, зато видят все остальные: сейчас на её лбу золотом расцвёл цветок с шестью лепестками.
Лобелия, которая стояла перед постаментом, застыла завороженная и немного взволнованная. Бросила взгляд на Понтифика, который удивительно широко улыбнулся. Как будто произошло что-то не совсем по плану, но что-то очень хорошее.
Взгляд девушки стал как будто… иным. Сейчас она видит больше света: того, который окружает каждого присутствующего здесь жрица. Этот свет вокруг них совсем разный: он то тёплый и яркий, то приглушённый и нежный, то немного холодный и почти белый. Больше всех выделяется Рафаэль – если раньше его лик вызывал трепет, то сейчас… его свет был похож на то, что излучал силуэт в видении, лишь небольшую малость слабее. Разница между верховным жрецом и обычным становилась ещё более очевидной.
Лобелия делает несколько шагов в сторону своей ученицы, присаживается перед ней на колени и нежно касается её руки. Взгляд её полон заботы и нескрываемой радости.
- К завтрашнему дню энергия немного успокоиться и не так сильно будет резать глаза… — произнесла жрица шёпотом, - Ты справилась, душа моя. Сможешь подняться?
Исходящий от цветка свет усиливается, заполняя собой всё пространство. Волны сильного жара шёлком скользят по коже. Терпкий аромат по лёгким расползается лозами, проникая в самые недры девичьей души и туманит разум. Настолько, что Анна не чувствует, как жмурится инстинктивно, как в уголках глаз скапливается влага и как лба будто бы раскалённым железом касаются. Ощущение пространства стирается, опора под ногами исчезает, и...
...Вес собственного тела и бессвязный гул обрушиваются на разум штормовой волной. Аромат цветов сменяется запахом благовоний и масел. Поначалу Анна не понимает, что происходит, пытается нащупать руками опору, открывает глаза и закрывает их сразу же, сдавленно мыча. Слишком ярко, разглядеть что-либо возможным не представляется. Благо, что зрительная память Фезерстоун не оставляет ни на минуту, и всплывающие в сознании образы помогают сориентироваться в пространстве.
Холодный пол под ногами отрезвлял, позволяя взбудораженному разуму обрести покой и восстановить потерянную связь с реальностью. Дыхание выравнивается, сердце более не отплясывает чечётку, а звуки, наконец, обретают чёткость и становятся различимы, как и очертания собравшихся в зале фигур. И пусть Анна не может увидеть их из-за болезненных ощущений, присутствие их она ощущает так же явственно, как и собственное тело.
За тонкое запястье Лобелии Фезерстоун хватается рукой дрожащей, как за спасательный круг. Снова пытается открыть веки, но укутывающий жрицу свет иглами вонзается в глаза. Девушка жмурится и опускает голову, Закрывающие лицо тёмные пряди служат своеобразной ширмой.
-Да, — отвечает она после небольшой паузы. осознание того, что ей довелось увидеть Венеру, получить её благословение и благополучно завершить обряд приятно греет сердце и по венам растекается чувством эйфории. — Думаю, да, — повторяет и, в подтверждение своих слов, встаёт на ноги, не без чужой помощи. Тело бьёт мелкой дрожью, но чувствует себя Анна хорошо. Разве что свет всё ещё причиняет дискомфорт. — Я прямо как слепой котёнок, - хохотнула она, но тут же прикрыла рот рукой, возвращая самообладание. — Боюсь, что самостоятельно я дойти куда-либо пока что не смогу. Всё вокруг слишком яркое, я ничего не вижу, — подняв голову, девушка с закрытыми глазами смотрит туда, где должна была стоять статуя Богини. Мягкое свечение и фантом излучаемого жара лишь подтверждают её предположение.
-Спасибо, — в этот раз поклон выходит неуклюжим, но искренности его это не умаляет.
Лобелия кивнула – правда вряд ли её ученица могла сейчас это увидеть.
- Я отведу её, — говорит она Понтифику и тот делает неуверенный шаг вперёд, но жрица лишь качает на это головой, - Не сейчас, ей нужно привыкнуть. А ты слишком… — предложение она не договорила, но Рафаэль и без этого всё понял.
- Хорошо, — отвечает он, - Тогда я закончу здесь всё.
Лобелия придерживает Анну за руки, помогая ей встать, и готовая в любой момент подхватить её, если та станет заваливаться на бок из-за слабости в теле. Несколько аккуратных шагов – сперва надо спуститься по ступенькам, и жрица говорит, когда ступать:
- Здесь спуск, аккуратно, — её голос мягок и обволакивающ. Так они прошли самый сложный этап, а дальше – прямая дорога. До ушей Аннанси может доноситься шёпот жрецов, что пришли понаблюдать за ней на ритуале:
- Шестилистник…
- Избрали во время инициации… А такое вообще было?
- Она и до этого была помечена любовью Богини…
Голоса становились всё тише и тише – они с Лобелией покинули зал для ритуала, выйдя в коридор. Здесь уже свет был более приглушённым, но сияние вокруг жрицы, конечно, всё также резало глаза. Но если не смотреть в её сторону – могло быть вполне терпимо.
Таким образом они дошли до одной из комнат – похожей на ту, где они обучались, но без ряда книг: вместо них здесь стояли шкафы с различной утварью.
- Подожди минуту, я схожу за водой.
Наставница обернулась в один миг: в одной руке она несла небольшой тазик с водой – скорее даже просто широкую миску, а во второй графин и небольшую чашку, держа её одним пальцем за ручку.
- Вот, попей. – Лобелия налила воды в чашу и протянула её Анне. При этом старалась она держаться не перед ней, а сбоку и даже чуть со спины – чтобы не нервировать глаза ученицы.
Небольшой тряпочкой, которую взяла тут же с полок, которую жрица обмакнула в принесённую прохладную воду, она провела по лбу и щекам ученицы. Аккуратно, едва притрагиваясь к коже. Взгляд её то и дело останавливался на символе на лбу, а в голове роем металось так много мыслей!
Зал Фезерстоун покинула под аккомпанемент перешёптываний: радостных, удивлённых, сомневающихся. Правда, только на интонацию девушка внимание и обратила. Нет, она, конечно, улавливала обрывки фраз и единичные слова, но особого значения им не придавала. Гораздо важней на данный момент для неё было не отдавить ноги сопровождающей её Лобелии и, чего ещё хуже, не завалиться на бок и не утянуть её за собой. Ну, и не врезаться во что-либо на обратном пути. Даже сквозь прикрытые веки Анна видела свет, приглушённый и рассеянный. Он мелькал перед глазами цветными пятнами разной степени насыщенности, степенно теряющих в яркости по мере удаления из зала. Стабильным было только беловатое свечение, но его непосредственный источник придерживал Анну за руку.
Тишину опустевшего коридора нарушало эхо неспешных шагов.
В какой-то момент они остановились. Тихо скрипнула дверь. Аннанси сразу же учуяла знакомый аромат прогретой солнцем древесины и цветов, украшавших живописные пейзажи близ храма. Не без чужой помощи девушка уселась на стул и...вздохнула так, будто только что не по храмовому коридору прошлась, а пробежала целый марафон. Это показалось Фезерстоун странным. Сильной усталости она не чувствовала, да и дрожь в теле тоже отступала. Миллиметровыми шажками, правда, но всё же. А со стула всё равно вставать не хотелось.
Между тем, воспользовавшись моментом отсутствия Лобелии в непосредственной близости, Анна опустила голову и попробовала приоткрыть один глаз. Некогда спокойные цвета были слишком яркими и насыщенными и резали по глазам не хуже божественного света.
-Кажется, сегодня мне придётся целый день с закрытыми глазами проходить, - хохотнула Фезерстоун. Будучи совсем маленькой, она нередко бродила по дому с закрытыми глазами. Безобидная забава не раз повергала в ужас беспокойную матушку. — Спасибо, — улыбнулась она, нащупав стеклянные стенки протянутого бокала и осушила его в несколько глотков. Вода пронеслась по телу приятной прохладой. — Ох, хорошо-то как! — блаженная улыбка на лице расцвела сама собой.
А от прикосновений влажной ткани к лицу и вовсе разомлела.
-Вот знаешь, Лия, ты и девочки другие мне не раз говорили, что после обряда мир новыми красками играть начинает, да и в книжках об этом не раз писали, но мне казалось, что это мироощущения касается. Я и подумать не могла, что фразу эту надо воспринимать буквально! — позитивный настрой не оставлял её звонкий голосок ни на секунду. — У тебя было также? — склонила она голову на бок. Говорить вот так, с закрытыми глазами и не лицом к лицу, было жутко неудобно, но сейчас иначе Анна попросту не могла. — Всё ведь в порядке? - поинтересовалась она после небольшой паузы. — Просто, у меня такое чувство, что ты во мне дыру хочешь прожечь. А учитывая обстоятельства, - отшутилась, жестом обозначив окружавший жрицу божественный свет, — я даже не сомневаюсь, что тебе это под силу.
Анна пыталась шутить, и Лобелия не могла сдержать лёгкой улыбки. Протерев лицо ученицы, она окунула тряпицу в принесённую воду и хорошенько её прополоскала.
- У меня… — жрица чуть прикусила губу, погрузившись в воспоминания, - Было немного по-другому. Было непривычно, конечно, но прошло быстро. Так что могу лишь предполагать, каково тебе сейчас, лишь по рассказам жриц, которые получили такую же метку. Правда, для них это было не вовремя… ритуала инициации. – с губ сорвался тихий вздох, а взгляд вновь метнулся к отметине на лбу Анны.
Сказать по правде, Лобелия… немного завидовала. Она уже много лет верой и правдой служила Богине, но так и не удостоилась чести… в то время как ученица, что обучалась лишь один год и всё ещё о многом не знала, была избрана…
- На твоём лбу… шестилистник. – Лобелия опустила тряпку из рук, а сама присела на скамью, сбоку от Анны, - Ты знаешь, что это значит?
Вероятнее всего, ответ был отрицательным. О таком не писали в книгах, которые давались Фезерстоун для обучения, да и не то чтобы оно требовалось.
- Ты… претендент. – после небольшой паузы произнесла Лия, — Жрица, которая спустя время, сможет стать Верховной. Конечно это не говорит о том, что ты обязательно ею станешь, но шансов у тебя в разы больше, чем у остальных. Поэтому все и удивились: обычно метку жрецы получают после отдельного ритуала, если они достаточно достойны.
«И которые служат богине по меньшей мере десять лет…» — подумала про себя жрица, но говорить об этом вслух не стала. Тут всё-таки были свои исключения: тот же Рафаэль был избран раньше этого десятилетного срока, а потому он часто оказывался в центре внимания Храмов Венеры. Что тут уж говорить – известие о Претенденте, который только прошёл инициацию, явно потрясёт весь религиозный мир.
Голос Лобелии, мягкий и спокойный, на сей раз прозвенел в сознании тревожным колокольчиком, отчего Анна невольно напряглась. Обычно, в такой манере родители старались подвести детей к разговорам о важном. Или прочитать очередную поучительную лекцию, но к самой сути подвезти издалека. Уж её-то Фезерстоун была способна узнать из тысячи по первым ноткам в обыденной, казалось бы, манере говорить, ведь в прошлом ей частенько приходилось становится их невольный слушателем (порой и не по разу за день). Уголки её губ опустились ниже, но девушка продолжала улыбаться, стараясь при этом понять, что не так.
Вариантов оказалось не так уж и много. А так как обряд инициации благополучно завершился, оставался и вовсе один.
- Ты знаешь, что это значит? — Анна качает головой в стороны и касается лба, где, предположительно, и должна была находиться Божественная метка.
Ранее она читала в книгах, что во время обряда посвящения, обряда инициации при принятии нового сана или...во время обычных процессий (что было редкостью), жрецы и жрицы могли получить особую метку, предрекающую им особое испытание в обмен на "рост духовный и силы большие". Самым ярким примером того, пожалуй, была Антирриния Ллейр, что сумела примирить заклятых врагов и тем самым поспособствовала сохранению целого государства и его процветанию. Нарцисса Ле'Февр, более десяти лет провела в молитвах, надеясь обрести силу, за желание своё заплатила потерей слуха и одиночеством. Или Павлоний Девосский. Он был обычным жрецом, с рождения немым, но слова ему заменило искусства. Музыка и поэмы, написанные им, не утратили своего желания сквозь века. И услышать их можно не только в храмах Венеры, но и в театральных постановках, и даже во время фестивалей. А картины его, по заверениям некоторых авторов, послужили вдохновением не для одной истории.
Анна подумала, что и её ждало какое-то испытание, и невозможность увидеть мир сыграла с её фантазией шутку. В сознании её развернулась целая драма: вот Лобелия говорит, что неспособность более взглянуть на сей прекрасный мир после Божественного плана стала платой за силу, и что остаток жизни Фезерстоун придётся провести с потускневшим взглядом, опираться на былые воспоминания, слова окружающих, собственные чувства и...Божественное провидение (название более подходящее ещё предстояло придумать).
Ситуация, однако, оказалась диаметрально противоположной.
-А-а-а...- понимающе тянет она и замолкает. Осознание услышанного сквозь пелену фантазий пробивается не сразу. — А-А-А?! — Фезерстоун вскакивает и открывает глаза, о чём тут же жалеет. — Ай! — жалобно стонет и прячет лицо руками. — Я в порядке! — тут же добавляет, смахивая проступившие на глаза слёзы. — Хотя нет. Не в порядке. Это как вообще?! Претендентка?! Я?! Ой, мама... — на выдохе тянет Анна, не понимая, к кому именно обращается: к своей матери, к Матери духовной или к Лобелии. Ну а что? Наставника тоже можно считать родителем, так ведь?
- Я...я...я же не знаю ничего! — сама того не замечая, девушка начинает ходить-из стороны в сторону. — В сравнении с тобой и с другими жрицами так точно! Н-нет, это, конечно, очень большая честь, и за оказанное доверие я Богине благодарна, и в-всё равно... Разве это для первого раза не слишком? Я, в детстве, слышала, конечно, немало похожих историй от забредших в деревушку странников. Даже разыгрывала парочку друзьями и младшими, — проскользнувшая в голосе мягкость от нахлынувших воспоминаний быстро сменяется очередным приступом волнения, — однако я и подумать не могла, что сама такой героиней окажусь!
Хотелось кричать. От радости. От удивления. От шока. От навалившейся ответственности и переизбытка чувств, в принципе.
-И что делать-то теперь? — едва ли не шёпотом спрашивает Анна, остановившись и голову поворачивая в сторону Лобелии. Не самый лучший способ узнать о дальнейшем развитии событий, но по эмоциональному окрасу он казался вариантом наиболее подходящим.
Анна резко встала с места, и руки Лобелии неосознанно тянуться вслед за ней, чтобы помочь, поддержать и не дать упасть. И останавливаются на половине пути, когда жрица осознаёт, что с ученицей всё… относительно в порядке.
- Не нужно так вскакивать, дитя, — ласково говорит жрица, всё-таки легонько касаясь её локтя. Но, кажется, переживания девушки так сильно окутали её, что та даже не обращает на это внимания, начиная метаться из стороны в сторону.
Лобелия тихонечко вздыхает.
- Да, ты ещё многого не знаешь. – сейчас жрица говорит строго – куда строже, чем обычно. Анна всегда была хорошей и прилежной ученицей, так что не было нужды наставлять её с твёрдой рукой. – И ещё больше тебе предстоит узнать и сделать. Претендент – это не просто большая честь, это высшее доверие Богини. Многие годами мечтают привлечь её внимание и заслужить подобную милость… — слова далеко не радужные, но иногда нет выбора, кроме как принять такую ложку дёгтя. – Но в тоже время – претендент не значит, что ты должна будешь готова занять должность Верховной уже завтра. Самого главного – времени – у тебя никто не отнял. Но помни, теперь куда больше людей будут следить за твоими шагами и поступками.
Не велика ли такая ответственность на плечи молодой девушки? Ещё как. Может быть именно поэтому считалось, что стать претендентом нельзя до двадцати пяти лет – не хватает знаний, умений, осознанности и готовности эту ответственность принять.
- Что делать дальше?.. – ожидаемый вопрос, учитывая степень потрясения. – Дальше – учиться. Постигать то, что не успела, набираться опыта.
Жрица замолчала. Немного нахмурилась и опустила взгляд в пол. Помолчала с десятку секунд, а после негромко произнесла:
- Но теперь… я больше не смогу тебя учить. – слова дались тяжело, но это было тем, что она должна была сделать. – Я могу помочь тебе в становлении обычной жрицей, но научить быть Верховной – не смогу. Поэтому, вероятно, в ближайшее время твоим учителем станет Рафаэль. Но я рада… что, именно я была той, кто помогал тебе в начале пути.
Девушка поднялась с места, пригладив руками ткань в области бёдер. Не то чтобы там были какие-то складки, так она скорее пыталась немного успокоиться и переключить внимание.
- Но сегодня не думай об этом слишком много, — её голос смягчился и золотисто-карие глаза посмотрели в сторону ученицы… всё ещё ученицы. – Ты прошла обряд и стала полноценным членом храма. Поздравляю! – добрая и ласковая улыбка коснулась губ. И только в глазах виднелись искорки печали.
* * *
Это был долгий путь – в целый год. Выдался он явно непростым, нагруженным и полным впечатлений, но, ради чего были все эти старания, наконец-то осуществилось! Аннанси Фезерстоун теперь могла гордо говорить всем, что она – жрица Венеры.
Резь в глазах начала проходить уже на следующий день, а через пару и того совсем сошло на нет. Яркое сияние вокруг жрецов утихло, но по словам Лобелии, Анна может в любой момент обратиться к внутреннему духовному источнику, чтобы узреть мир через призму жреца. Так, по крайней мере, всегда можно узнать, кто является последователем их храма или же имеет благословение Богини.
Цветок на лбу тоже постепенно потускнел, но не исчез окончательно, оставаясь небольшим розоватым рисунком. Понтифик наблюдал за этим явлением с настороженностью – у него цветок пропал через неделю окончательно и проявлялся только во время большого расхода сил. Хотя и не исключал, что процесс заживления у девушки просто протекает чуть дольше.
Вопрос о дальнейшем проживании Анны в доме Лобелии озвучивался лишь мимолётом. И суть была такова, что жрица была совсем не против девушки в сожительницы, если у той есть такое желание. Либо же, по предложению Рафаэля, ей могут выделить немного средств для аренды комнаты в доходном доме Голитеи.
Некоторое время Анна всё ещё будет обучаться у Лобелии – тому, чему она ещё может её научить. Но, вероятнее всего, это было из-за того, что Рафаэль был вынужден временно уехать в главный храм на Маккии: там созвали срочный совет на тему ново появившегося претендента. Об этом, в принципе, болтали теперь на каждом углу, как о каком-то чуде. И пускай пройдёт какое-то время и пыль, поднятая ветром событий, постепенно уляжется, но вряд ли жизнь Аннанси теперь когда-нибудь станет прежней.
Награда за завершение события:
Аннанси Фезерстоун
Очков опыта: 250,00
Очков активности: 100
Знак отличия: Храм Венеры
Страницы 1
Чтобы отправить ответ, вы должны войти или зарегистрироваться
» EVRIBIA » Завершённое настоящее » [Квест] Жрица Венеры
